Алексей БелыйПесни

Смысл воспоминания задаёт не прошлое, а жизнь, прожитая после него.

Был старый наш сад в тишину погружён, И мне восемнадцать. Вся жизнь впереди. Я знала: однажды появится он, Увижу — пойму, что нам с ним по пути. А там, на веранде, у нас танцевали, Кружились пылинки в закатном огне. Случайный приезжий, нездешний, неловкий, Твой взгляд загорался — и гас в стороне. Слова не звучали, мы просто стояли, Встречаясь глазами в вечерних тенях. Ждала я, не смея нарушить мгновенье, А ты оступился, запнулся в словах. А помнишь ли ты этот вечер и сад? Как вспыхнул и вдруг растерялся твой взгляд? Я знаю: ты всё мне доскажешь потом — Вернёшься — наш вечер продолжим вдвоём. Ведь первый наш вечер не будет последним. Я жду. У нас времени — целая вечность. А утром автобус уехал в пыли, И я не бежала — осталась стоять. Бегут, когда знают, что это утрата, А я не умела ещё терять. А помнишь ли ты этот вечер и сад?.. Я в каждом прохожем ловила твой взгляд, Ты даже не знаешь, что было — у нас. Годами там утро будило лишь нас. Я знаю: не жду. Только ночью без сна — А вдруг в тот вечер был шанс для тебя? Я помнила долго твой взгляд и черты, Как ты оступился — и смолкли слова. Потом понемногу терялся и ты, А вечер остался таким, как тогда. Я имени даже тогда не узнала. Зачем?.. Мы без слов всё сказали и так. Две жизни расстались за миг до начала, За шаг — за один несовершённый шаг. Но помнишь ли ты этот вечер и сад? Мне больше не нужен теперь твой ответ. Я знаю одно: я тебя не виню, И больше не думаю: кто виноват. Не помню лица — только помнится свет. Я просто тот вечер... я просто храню.

Памяти деда

Самое тяжёлое на войне начинается, когда она кончилась.

Дорога пыльная бежит через покосы, Ромашки кланяются до земли. А дома ждут... Жена, по пояс косы... Детишки малые... поди уж подросли. Берёзки белые стоят в сторонке стайкой, Одна в другую прячутся, дрожат. И тёплый ствол прильнул к руке украдкой... А сёстры в землю клонятся, молчат. Поля пропахли пылью и полынью, Колосья гнутся в горести немой. А сердце давит тишиной пустынной, И ноги сами тянутся домой... Никто не встретил у немой калитки, Лишь лебеда — повыше головы. Судьба в своей изорванной накидке Сметает прах с обугленной травы. А дома нет — лишь пепел да каменья, Пустая церковь смотрит в синь небес. Огонь забрал всех близких без прощенья, И я застыл — ни голоса, ни слёз. Жена и дети — все в земле сырой... Полынный крест склонился надо мной. Пришёл к отцу... Упал у изголовья... Прижался к холмику, где мать моя лежит... Кто меня ждёт? Кому теперь я нужен? Зачем я выжил? Для кого мне жить? А дома нет — лишь пепел да каменья, Пустая церковь смотрит в синь небес. Огонь забрал всех близких без прощенья, И я застыл — ни голоса, ни слёз. Зачем я выжил в этой горькой доле — Нести полынный крест на мёртвом поле? Берёзы смотрят тихо и печально... И ветер шепчет что-то поминально.

Мы зовём это концом, пока не поймём, что это было началом.

Всем тем, кто прошёл через боль расставанья, Ночная прохлада виденья несёт, И тьма раскрывает объятья молчанья, И звёздное небо над ними поёт. Всем тем, кто прошёл через боль расставанья, Уже не знакома мирская тщета: Уходят неслышно былые страданья, И время их мерит иная верста. Всем тем, кто прошёл через боль расставанья, Открыты дороги в иные края: И новое утро полно ожиданья, И жизни учиться — опять с букваря. Всем тем, кто прошёл через боль расставанья, Легко и обиды, и раны простить: И в сердце ко всем сохранить состраданье, И грешных, и праведных — просто любить.

Счастье — это награда за веру в любовь.

Я знаю — это ты, моей реки глубокое теченье, Я знаю — это ты, моей мечты живое воплощенье, Я знаю — это ты, моей судьбы измученной посланник, Я знаю — это ты, моей любви единственный избранник. Я знаю — это ты, моей души спасённое дыханье, Я знаю — это ты, моей зари далёкое сиянье. С тобою можно над банальностью смеяться, С тобою можно наконец-то не бояться, С тобою можно быть собой, не притворяться, С тобою можно плакать — и не извиняться. И мне легко, свободно, вольно, И всё прошло, что было больно, — И быть с тобой мне тоже можно: С тобою невозможное возможно. Раскрылись паруса из тишины рассвета, Из нежности, из грёз — воздушны и чисты, Плывёт корабль мечты в страну любви и лета, И у штурвала — я же знаю — это ты.

Самое важное может случиться в самое обычное утро.

Иду по бульвару с утра, Бликует на окнах весна, И кажется, будто вчера Проснулась душа ото сна. В кафе распахнули окно, Где запах кофейный разлит, И утро, как будто в кино, Навстречу чему-то летит. Бульвары поют о любви, О встречах случайных поют, И наши сердца — словно птицы, К небу летят — и зовут. La-la-la, les boulevards chantent, La-la-la, l'amour nous attend... В стекле той витрины старинной, Где платья танцуют в лучах, Вдруг наши взгляды скрестились — И вспыхнуло небо в глазах. Ты мне улыбнулась несмело, И стало внезапно тепло, Как будто весна прилетела, И сердце с собой унесло. Сиреневый сумрак ложится, Мерцают огни в этот час, И время как будто боится Разжать наши руки сейчас. Затихли шаги в переулке, В витринах мерцает неон, И в этой вечерней прогулке Для нас заиграл саксофон. La-la-la, les boulevards chantent, La-la-la, notre amour commence, La-la-la, la vie est si belle, Quand deux cœurs dansent...

Пережитое не отнимает жизнь — оно меняет её законы.

Тем, кто пережил своё распятье Снятся удивительные сны Тем, кто пережил своё распятье Можно не бояться суеты Тем, кто пережил своё распятье Им законы новые даны Тем, кто пережил своё распятье Им открыты новые пути Тем, кто пережил своё распятье Надо снова научиться жить Тем, кто пережил своё распятье Надо всех простить и всех любить